7. ХРАП ХОМЯКА И ЗАЯЦ, КОТОРЫЙ НЕ ПОВЕРИЛ В ОДНУ УДИВИТЕЛЬНУЮ, НО ПРАВДИВУЮ ИСТОРИЮ

 

Хомяк оглушительно храпел. Он вообще любил похрапеть, а после дня, наполненного приятной работой, делал это громко и с большим удовольствием. Суслик к храпу Хомяка давно привык и уже не замечал его. Но если гномам случалось остановиться на ночь у Бобров на речной запруде или в Избе, где жил дядюшка Дикобраз, да и много других жильцов, тут уж всем приходилось несладко. Когда храп Хомяка достигал громовых раскатов и начинали трескаться стёкла в окнах, звери брались за кровать, на которой спал гном, и выносили её во двор. Но через пару минут в лесу просыпались уже все и недовольные лесные жители возвращали старика вместе с его кроватью обратно. А несчастным хозяевам, которые пригласили Хомяка в гости, приходилось плотно забивать уши моховыми затычками, потому что уснуть при таком шуме было совершенно невозможно. Остроумный Кот как-то сказал, что храп Хомяка напоминает ему рёв диких индийских слонопотамов, которые вышли на охоту и бегут по тропическому лесу, не разбирая дороги.

Я слышал несколько любопытных версий, почему так невообразимо громко храпит старый гном. По мнению Суслика, Хомяк однажды по ошибке, задумавшись, проглотил волшебную таблетку с храпом, которую нашёл в одном из своих тайных сундуков. Он поступил крайне неосмотрительно, потому что не обратил внимания на этикетку, наклеенную на баночку. Я тоже не советую детям трогать таблетки, ведь это может привести к серьёзным неприятностям.

Клоп был уверен, что Хомяка ужалила капустная муха-храпуха, от укуса которой, как известно, начинается громоподобный храп, а никаких противоядий не существует.

Но самое интересное объяснение я получил от Бобра. Он рассказал мне, что однажды Хомяк случайно обидел Лесовичка, а тот подсыпал ему в чай порошок из очень нехороших грибов. Наверняка, из поганок, свинушек или мухоморов. А может быть, из какого-нибудь храпун-гриба, если такой, конечно, существует в природе. И даже когда они снова помирились, Лесовичок вылечить Хомяка так и не смог, из-за чего сильно переживал. До сих пор, заглаживая свою вину, лесной дедушка дарит Хомяку подарки. Это было похоже на правду, поскольку Лесовик действительно часто приносил гномам свежие ягоды и грибы, вкусный брусничный морс собственного приготовления, а заодно смастерил Хомяку удобные лапти из берёсты. «Славные лапти, – восхищался тот, – ни одной мозольки, хоть целую неделю по лесам ходи! Да и от комаров они хорошо спасают. Не одолевают комары». При этом шагающего рядом Суслика лесные кровососы не жалели и кусали ещё злее и больнее, чем обычно.

Особенно сильно богатырский храп Хомяка мешал Зайцу. Чтобы соорудить затычки для его больших ушей, нужно было собрать очень много мха – никак не меньше целого ведра. Однажды во время прогулки Заяц решил узнать у Суслика, как он может каждую ночь спать при таком громком шуме.

– Я знаю твой секрет! Ты спрятал под кроватью целый мешок затычек в уши!

– Нет-нет, – рассмеялся мальчишка. – Они мне не нужны. Я и так нормально сплю.

– Но это же невозможно! – вскричал Заяц. – Когда Хомяк храпит, кажется, что в комнате воет дикий голодный волк. Он вышел на охоту, глаза горят красным огнём – того и гляди нападёт на тебя и сожрёт с потрохами!

– Я смотрю, ты шутник, мой дорогой Пузаяц! – хохотнул Суслик.

– Ты чего дразнишься? – недовольным голосом спросил тот, хотя по его лукавой мордашке было видно, что он совсем не обиделся.

– Да ладно, это я так… по-дружески, – ответил гном. – Не сердись.

Я как-то говорил, что Суслик не зря считался в лесу очень умным и начитанным. Особенно ему нравились толстые энциклопедии, в которых можно было вычитать много разной полезной информации.

– Знаешь, Ушастик, где-то далеко, за океаном, есть удивительный водопад, – рассказывал мальчик. – Река Ниагара, не такая маленькая, как наша лесная речушка, а настоящая – большая и широкая – падает с крутого обрыва. Вода бурлит, грохочет и ревёт так громко, что на километр вокруг ничего не слышно! А рядом с водопадом спокойно живут люди и звери. Как они разговаривают друг с другом, по-твоему?

– Да тут и думать нечего, – сразу откликнулся Заяц, – они кричат так, что уши закладывает! Иначе же ничего не услышишь.

Заяц поднял голову и что есть мочи завопил:

– А-та-та-та-тушеньки!

Получилось у него и вправду очень громко. Так громко, что пролетавшая неподалёку божья коровка вдруг потеряла дорогу, закружилась, словно осенний листок, и свалилась на придорожный лопух.

– Нет, Ушастик, ты не прав, – улыбнулся Суслик. Он поднял жучка и подбросил высоко в воздух – лети, птаха! – Они не кричат, а разговаривают, как мы с тобой. И прекрасно друг друга понимают.

– Не может такого быть! – не поверил Заяц. – Даже когда я болтаю с бобрами у плотины на реке, мне и то приходится повышать голос!

– Дело в том, что люди, много лет живущие у водопада, уже не замечают его, – объяснил Суслик. – Им не надо надрываться и кричать во всё горло. Они привыкли и не слышат шума воды! Вот и у меня также. Хомяк храпит, я сплю.

Заяц с Сусликом были лучшими друзьями, они никогда не обманывали друг друга. «Дружба – это великое дело, – объяснял Хомяк. – Настоящий друг всегда будет рядом, всегда поможет и не оставит в беде. А ещё дружба – это искренность и доверие».

– Ладно, – согласился Ушастик, – я поверю тебе, хотя звучит всё это как-то… – Тут он запнулся и произнёс по слогам: – Не-прав-до-по-доб-но.

– Я бы сам никогда не поверил, но это чистая правда, – отозвался Суслик. – Хотя, откровенно говоря, храпит Хомяк громче самолёта. Честное слово, я проверял. Сто пятнадцать децибел!