2. НОЧНОЕ ПРИКЛЮЧЕНИЕ НА МАНДРАГОРОВОМ ПОЛЕ

 

Перепрыгивая через кочки и лужицы, приятели мчались прочь от опасного болота.

– Я боюсь только жуткую росомаху, – задыхаясь от быстрого бега, объяснял Клоп, – а то, что она живёт где-то рядом, сильно меня нервирует. Нехорошие здесь места, колдовские. Видишь, какие чудища по трясинам бродят! Рогатые…

– Да, никогда ничего подобного не видел, – согласился Суслик.

– А вот пугаться какого-то сухого корешка глупо, – переходя на шаг, продолжал Клоп. – Я даже уши затыкать не буду. Не умеют корни кричать.

Прошло минут десять, и охотники за сокровищами остановились перед живой колючей стеной. Судя по карте, Мандрагорово поле было где-то за ней. Стараясь не шуметь, товарищи продирались сквозь высокие колкие кусты ежевики. Вскоре они вышли на небольшую полянку, освещённую бледным светом луны.

На поляне росли помидоры!

– Что это такое?! – не поверив глазам, завопил Клоп. – Помидоры?!

Под ногами, на самом деле, прямо на траве лежали небольшие плоды, видом и размерами напоминавшие обычные тепличные томаты.

– Где мандрагоры? – переполошился Клоп. – Подать сюда мандрагор!

– Тсссс, – шикнул Суслик. – Заговор надо особенный прочитать. Стой и молчи.

И, немного подумав, проговорил:

– Ведьмина гора!

Заячья губа!

Грязная канавка!

Козья бородавка!

Слюни лабрадора!

В соке помидора

Выйди, мандрагора!

Но Клоп не верил в сказочные заклинания.

– Суса́ка-маса́ка, – хохотнул он и тут же осёкся.

Лежавший неподалёку помидор вдруг лопнул и на его месте появился странный маленький человечек. Таинственно переливаясь серебром, он сидел, поджав под себя ножки, и молчал. Осторожно ступая по траве, Суслик приблизился к чудно́му человечку, присел перед ним на корточки и внимательно осмотрел. Вблизи оказалось, что корень мандрагоры, в точности как было написано в Сусликовой энциклопедии, походил на некрасивого волосатого карлика. Объяснилось и его необычное серебряное свечение: «ведьмин корень» с ног до головы покрывал сверкающий иней. Рядом валялись ошмётки помидора.

– Вот это да, – разглядывая мандрагору, произнёс Суслик. – Помидор лопнул, сок пролился и корешок вылез. Точно как в заговоре сказано.

– Фу, какой он мерзенький, – прошептал Клоп.

Действительно, вид у корня был противный: лысая макушка, острый, как игла, нос. Капризные тонкие губы крепко сжаты, глаза закрыты. Ко всему прочему, мандрагора громко храпела, время от времени морщась и неприятно вздрагивая.

«Спит, злодей», – догадался Суслик, доставая из кармана моховые шарики и плотно затыкая ими уши. Клоп с сомнением посмотрел на него, но, решив не рисковать, сделал то же самое. Человечек, не проявляя никаких признаков беспокойства, по-прежнему подрёмывал. Внезапно он широко открыл рот. Ожидая жуткий, леденящий душу вопль, от которого не было спасения, Суслик и Клоп застыли на месте. Но страшного крика не последовало: сладко зевнув, мандрагора прикрыла зубастый рот ладошкой и снова захрапела.

Суслик с облегчением выдохнул, вытащил из рюкзака небольшую лопатку и, сделав два больших шага на юг, начал копать яму. Клоп молча за ним наблюдал. Минут через пятнадцать Суслик устал. Кивнув на лопату, он вполголоса сказал:

– Теперь ты.

Клоп развёл руками: не понимаю. Суслик повторил.

– Да что ты там шепчешь? – зашипел Клоп, показывая руками на затычки, которые, словно метёлки, торчали у него из ушей. – Я ничего не слышу!

Суслик сделал несколько движений, напоминающих копание. Клоп нехотя взял лопату и лениво поковырялся в мёрзлой земле. Работать он явно не собирался.

– Яма и так уже глубокая! – Клоп с раздражением бросил лопату в сторону и, повернувшись к земляному человечку, показал ему кулак. – А клада всё нет!

– Тише, тише, – схватив друга за руку, прошептал Суслик. – Разбудишь!

– Ай, да ну тебя! – Клоп вытащил из ушей затычки и зашвырнул их подальше в траву. – Не умеют корни кричать! Они не живые! Вот смотри.

«Да как не живые, если один только что зевал?», – хотел возразить Суслик, но не успел.

Клоп подбежал к колдовскому растению и со всей силы пнул его ногой:

– Эй ты!

Корень дёрнулся, а из-под него, ярко сверкнув при свете луны, выскочила маленькая серебряная монетка, за ней вторая, третья.

– Золото! – заорал жадный Клоп, падая на колени и быстро собирая монеты в кулачок.

Корень открыл глаза.

От неожиданности принц нервно икнул. Мандрагора смерила задиру долгим немигающим взглядом, и уголки её капризного рта растянулись в некрасивой улыбке. Испуганно глядя на проснувшийся корешок, Клоп замер. От ужаса он едва не грохнулся в обморок и теперь, окаменев, стоял на четвереньках, бледный и чуть живой. Выкатив глаза, мандрагора широко раскрыла пасть с кривыми чёрными зубами. Не долго думая, Суслик ловко сунул в неё приготовленный для сокровищ старый пыльный мешок. Мандрагора чихнула, выплюнула мешок и пронзительно завизжала.

Вопль рассерженного растения был до того страшен, что Клоп тотчас полетел вниз. Внезапно Суслик и сам рухнул в траву. Но если его товарищ, легкомысленно вытащив затычки из ушей, лишился чувств от ужасного визга мандрагоры, то Суслик упал совсем по другой причине.

Вокруг громко лопались помидоры, брызги красного томатного сока разлетались по сторонам, из земли лезли всё новые и новые карлики-корешки. Они открывали рты, пучили злые глазки и тоже начинали орать. А самый крупный корень, с длинными и гибкими ветвями, словно морской спрут, опутал ноги Суслика и повалил его на спину. Но Суслик не растерялся: схватил лопату и со всего маху треснул чудовище по лысой макушке. Быстро вскочив на ноги, храбрый мальчик вырвал оглушённую мандрагору из земли, подхватил Клопа на руки и, не оборачиваясь, побежал. Продравшись сквозь колючие кусты, расцарапав лицо и руки, Суслик бросился прямо в лесную чащу, где нос к носу столкнулся с большой чёрной росомахой, злой и очень недовольной. За спиной росомахи крутился знакомый горбатый комар, весь в засохших пятнах грязи.

– Вот он! – прошипел комар.

– Остановись, мальчишка! – преграждая дорогу, приказал страшный зверь.

Суслик замер и огляделся: отступать было некуда.

– Отдай корень, гадкий гном! – проревела росомаха, а древесный человечек, которого Суслик по-прежнему держал в руке, вдруг задёргался, как бешеный, царапаясь и кусаясь.

– Я не гном! – Недолго думая, мальчик метнул ледяную мандрагору прямо в пасть росомахе, а сам, что есть духу, кинулся прочь. Минут через двадцать, уже подбегая к дому, незадачливые охотники за сокровищами услышали взволнованный голос дедушки Хомяка:

– Суслик, ты где?! Суслик, ау!